The Tale of Tom Kitten — Беатрис Поттер
В начале девятнадцатого века в России заметно усилилась тяга ко всему сверхъестественному и «чудесному». «Бытовой мистицизм» прекрасно уживался с просвещенностью. На этом фоне возникновение такого направления, как русская фантастическая повесть, было закономерным и логичным. В этом сборнике представлены лучшие произведения русских классиков, раскрывающие все фантастические грани их таланта. Орест Сомов «Русалка» Александр Бестужев-Марлинский «Страшное гадание»…
Австрийский писатель Стефан Цвейг известен как основоположник и мастер жанра художественной биографии. Созданные им образы писателей, мыслителей, исторических лиц надолго остаются в памяти. Очерки, посвященные Стендалю и Диккенсу (равно как и другим великим писателям XIX в. – Бальзаку, Достоевскому, Толстому), отличаются яркостью, глубиной психологического анализа, удачным воссозданием исторического колорита и оригинальным взглядом на хорошо известные события…
Удав и кролик
«Иван Степанович Вагнер, профессор 1-го Московского университета по кафедре биологии, давно известен своим ученым коллегам как исключительно разносторонний ум, талантливый изобретатель и смелый экспериментатор. Широкой же публике Вагнер стал известен всего пять лет назад, когда ему пришлось выступить в качестве обвиняемого по так называемому „собачьему делу“ в народном суде…» Творимые легенды и апокрифы
«Странный странник» – это своего рода манифест к Сверхусилию, к Сверхморали. Данный художественный рассказ преисполнен жизнеутверждающей позицией. Возвышенная жертвенность героя заставит неравнодушного читателя посмотреть на мир по-иному, смелее и предельно честно. Странный странник
Гений Достоевского поистине универсален – в своих «малых» произведениях, как и в великих романах, он выступает и тонким психологом, и внимательным наблюдателем, и талантливым сатириком. Его «Дядюшкин сон», «Господин Прохарчин» и «Честный вор», в которых не однажды усматривали перекличку с Гоголем, исполнены горькой иронии, а вывернутая наизнанку жизнь глубинной провинции и петербургского «дна» заставляет читателя…