Старый город — Александр Куприн
«В то время когда новый город вместе со своей прекрасной улицей Каннобьер погружается около одиннадцати часов ночи в глубокий, буржуазный сон, – в это время оживает старый город.…»
«В то время когда новый город вместе со своей прекрасной улицей Каннобьер погружается около одиннадцати часов ночи в глубокий, буржуазный сон, – в это время оживает старый город.…»
Впервые напечатано в журнале «Новое слово», 1896, номера 9 и 10, июнь-июль, под заглавием «Тоска (Страничка из жизни одного мельника)». Включалось автором в «Очерки и рассказы», 1898, и во все собрания сочинений. Слово «ли», взятое в прямые скобки, введено в текст редакцией. Печатается по тексту, подготовленному М.Горьким для собрания сочинений в издании «Книга». Тоска
«Существует морское точное определение направлений ветров по градусам круга, по тридцати двум румбам с долями. Но это для ученых, профессиональных мореходов. А у простых рыбаков повсюду есть ветрам свои особые, старинные, вековые названия…» Торнадо
«Телега со скарбом подъехала к домику. Он был бревенчатый, обитый железом. К дороге он был обращен тремя окнами. Дверь и два окна были сзади. Двор не был ничем огорожен. Хозяйка, которая шла за телегой, шагнула еще раз и, очутясь рядом с возом, ссадила с него шестилетнюю девочку и мальчугана лет трех. Шурка, средний, сам спрыгнул…»…
Рассказ госпожи NN
Завсегдатай паба «Привал рыболова» мистер Муллинер развлекает собравшуюся публику удивительными историями, в которых фигурируют члены его семейства, состоящего из многочисленных братьев, племянников и кузенов. Все они благодаря смекалке, чувству юмора и оптимизму добиваются любви и успеха, но только после такого количества фарсовых неудач, которых хватило бы для написания дюжины приключенческих романов. Рассказы мистера Муллинера
«Послышался стук лошадиных копыт о бревенчатый пол; вывели из конюшни сначала вороного Графа Нулина, потом белого Великана, потом сестру его Майку. Все это были превосходные и дорогие лошади. Старик Шелестов оседлал Великана и сказал, обращаясь к своей дочери Маше: – Ну, Мария Годфруа, иди садись. Опля!..» Учитель словесности