Сознание, или Рupa theatrum — Сергей Попов
Размышления о Сознании Человека и окружающего его лабиринта реальности. Картину к обложке написал маслом автор.
Похожие записи
Пушкинская кухня — Александр Логачев
Пушкинская кухня
Последнее слово за мной — Татьяна Полякова
Неужели прикованный к инвалидному креслу бизнесмен и вправду готов выложить миллион долларов тому, кто вернет ему сбежавшую супругу? Или дело в его завещании, ведь жена – единственная наследница? Как бы то ни было, Наташу заставляют сыграть роль беглянки, на которую она похожа как две капли воды. Так похожа, что муж, кажется, и не замечает подмены……
Твой силуэт в очертании света — Валя Капаль
— Не стоит тебе ко мне прикасаться… — тихо проговорила она — обескровленные губы еле двигались. Мирей тут же отнял руки, сжав челюсть. Ему казалось… чушь. И как он мог подумать, что… — Я слышу тебя. — Что? — не понял он. — Я слышу тебя, когда ты прикасаешься ко мне. Я слышу… Как услышала……
Слушать тишину — Анна Финчем
Саша – младший научный сотрудник. Он любит свою работу и пятилетнего племянника Данила, а Данил любит читать книжки про медвежонка в местной детской библиотеке. Оказывается, что автор книг – молодая девушка, помощник библиотекаря, и она сразу привлекает внимание Саши. Несмотря на все его попытки заговорить с ней — не вступает с ним в диалог. Саша…
Триада КРиС. Хроники одного задания — Кира Леви
«Выполним любое задание за умеренную плату! Боевая триада КриС – крылатая мощь, змеиная сила и магическая ловкость» Когда Киария оставляла объявление в гильдии наёмников, то и представить не могла, в какую зад… задушевную историю попадёт с друзьями из Академии Полуночных Стражей. А всего-то и нужно было доставить иномирянку Алину к Оракулу! Триада КРиС. Хроники одного…
Сводные. За гранью — Элина Бриз
Жгучая ненависть и отчаянная любовь. Две грани одной медали, две стороны добра и зла, два самых сильных чувства между которыми, как утверждают всего один шаг. Как в юном возрасте сделать правильный выбор, как не перейти грань и не наделать ошибок, за которыми не остаётся ничего. Ничего кроме пустоты, боли и одиночества. – Слушай, Тим, – протягивает мне…