Голос и глаз — Александр Грин
Больной в клинике для слепых влюбляется в голос девушки. И вот после операции с его глаз снимают повязку…
Больной в клинике для слепых влюбляется в голос девушки. И вот после операции с его глаз снимают повязку…
«Жил в одной деревне мужик Ермолай – такой-то плут, хитрый, на всякие выдумки да каверзы мастер, что не сыщешь, кажись, на всем свете такого человека, кого бы он обмануть не смог. Очень не любили его односельцы, не иначе и в глаза звали как плутом Ермошкой. А он все вынюхивает, все хитрости мастерит, чтобы кого провести, как-нибудь…
Великий русский драматург А. Н. Островский обладал умением изобразить саму жизнь так выпукло, лаконично и достоверно, что в правдивость его героев невозможно не поверить. Поэтому его пьесы и сегодня «живут» на сцене. События драмы «Гроза» разворачиваются в провинциальном городке на берегу Волги, где воздух свеж, а природа прекрасна, но вольные просторы не позволяют жителям Калинова…
«Токарь Григорий Петров, издавна известный за великолепного мастера и в то же время за самого непутевого мужика во всей Галчинской волости, везет свою больную старуху в земскую больницу. Нужно ему проехать верст тридцать, а между тем дорога ужасная, с которой не справиться казенному почтарю, а не то что такому лежебоке, как токарь Григорий. Прямо навстречу…
Э.Т.А. Гофман. ЩЕЛКУНЧИК. Аудиоспектакль с участием Валентина Гафта. «Щелкунчик и Мышиный Царь» – самая знаменитая волшебная сказка, написанная Эрнстом Теодором Гофманом. Только доброта и любовь маленькой девочки способны расколдовать некрасивого, но храброго и преданного Щелкунчика. Этот спектакль порадует детей и взрослых интересными поворотами сюжета, чудесными превращениями, волшебной музыкой и прекрасной игрой актеров. Щелкунчик (спектакль)
«Долго и настоятельно звал меня в гости один приятель мой. Хутор этого приятеля лежал вдалеке от железной дороги и вообще изображал собою самую вопиющую глушь, которая только возможна в Воронежской губернии. И это долго смущало меня. Я не мог вообразить себя без писем и газет, получаемых еженедельно, и, наконец, пятидесятиверстная дорога от ближайшей станции сама…
«…Стояла глубокая осень, – мы сбились с дороги и без толку кружились под дождем по голым раскинутым на десятки верст полям. Наконец, – после долгих блужданий вымокшие и продрогшие мы въехали сперва на чьи-то гумна, – а потом в незнакомое село… Кругом – хотя было еще не поздно – жители уже спали; только на площади тускло маячили в полумраке огоньки…